Тюменцы делятся личными историями и впечатлениями о жизни в девяностые годы.
Источник:
Жители Тюмени поделились противоречивыми впечатлениями о 1990-х. Одни вспоминают их с ностальгией, другие — с неприязнью. Вот что они рассказали.
«Ходил в детский сад. Нравилась девочка. Я на новый год нарядился в кота. Пошел с ней танцевать. Прекрасное было время», — поделился Артур.
«Нашу семью они сильно не затронули в плане финансов. А вот мы в свои 16 покутили от души — ларьки вскрывали», — призналась Ольга.
«В моем северном городе вмиг магазины опустели, а в самом большом универмаге почему-то продавали одни парафиновые свечи. Продукты были только в магазинах на территории организации. И там можно было покупать только своим работникам под зарплату. Вместо зарплаты выдавали бартер. Зато приезжали в отпуск в другую страну. Магазины были битком набиты разным дефицитом: колбасы, конфеты — то, что я на севере в 90-е годы не видела. Красивые импортные вещи там были. Вот и приходилось два раза в год летать и там всё покупать», — поведала Анна.
«90-е: в воздухе дух свободы и больших надежд. Моя семья воодушевлена: „дети, вы будете жить в свободной и сильной стране“. Открытие границ, доступ к литературе, культуре, новое яркое ТВ. Мы готовы были потерпеть ради великого будущего. Именно тогда решила выбрать профессию журналиста. Эх, знали бы мы тогда, как ошибались. Знали бы мои родители, как нам придется жить», — рассказала Марина.
«Ничего хорошего. Утром хлеб — 5 рублей, вечером — 50. И так во всём. При каждом большом чиновнике — американский советник. Дух свободы вдували и учили демократии», — возмущается другой читатель.
«Конец 90-х и начало нулевых: стены в подъезде в рисунках гениталий и в матных стихах. Рядом с домом — заброшенная стройка, там шприцы и бомжи спали, крысы бегали, с соседскими детьми бегаем по коридору и балуемся, стуча в двери. У родителей всегда нет денег. Я хочу ходить в музыкальную школу, которая через дорогу без светофора, но водить меня не могут и говорят ходить одной. Мне 5-6 лет, но слишком страшно, потому что алкаши и наркоманы вокруг, еще стаи бродячих собак, но я с ними играла и их не боялась. Ну, такая себе ностальгия», — вспоминает Анна.
«Садили 50 соток картошки, держали поросят, корову. С жратвой проблемы не было от слова вообще. Но копать картошку не люблю до сих пор. Картошку потом или сдавали заготовщикам, или увозили на рынок в соседний Казахстан весной. Помню — стоял, торговал. Машина проданной картошки позволяла семье одеться на вещевом рынке, набрать вкусняшек разных. Мать с отцом работали, зп им платили вовремя в отличие от учителей. Не бедствовали. Как только началась свободная торговля, из Москвы привезли телик Sony, видеоплеер, коробку „сникерсов“ и настоящую приставку Dendy. Рубились потом пацанами на старом телевизоре на ней. Мама в торговле работала. Был доступ к товарам редким. В 14 лет подогнали мопед „Карпаты“, гоняли по деревне с братом, на рыбалку за карасями. В 1993-м родители поменяли трешку в исполкоме на участок на берегу реки и построили дом с мансардой, где я потом тусовался и девок водил. Речка в огороде, мостки лодка, можно рыбачить купаться. Классно, в общем, было», — описал Сергей.
«Мало хорошего. Шприцы в школьном туалете, пакеты с клеем, драки — „микраш“ на „микраш“, суициды, полная деградация. Выручала музыка и занятия спортом», — написал Григорий.
«Для меня 90-е — это самый расцвет моей молодости. Да, в бытовом плане все было непросто, но никаких негативных воспоминаний эти годы не оставили. Была работа, крутились, как могли, отдыхали, как кому позволяли финансовые возможности, женились, рожали детей и прочее. Вспоминаю те времена с любовью и ностальгией», — говорит Дмитрий.
